Главная Сценарии Что сказал табачник с Табачной улицы - Что сказал табачник с Табачной улицы 12
Что сказал табачник с Табачной улицы
Что сказал табачник с Табачной улицы - Что сказал табачник с Табачной улицы 12
Индекс материала
Что сказал табачник с Табачной улицы
Что сказал табачник с Табачной улицы 2
Что сказал табачник с Табачной улицы 3
Что сказал табачник с Табачной улицы 4
Что сказал табачник с Табачной улицы 5
Что сказал табачник с Табачной улицы 6
Что сказал табачник с Табачной улицы 7
Что сказал табачник с Табачной улицы 8
Что сказал табачник с Табачной улицы 9
Что сказал табачник с Табачной улицы 10
Что сказал табачник с Табачной улицы 11
Что сказал табачник с Табачной улицы 12
Что сказал табачник с Табачной улицы 13
Что сказал табачник с Табачной улицы 14
Что сказал табачник с Табачной улицы 15
Что сказал табачник с Табачной улицы 16
Что сказал табачник с Табачной улицы 17
Что сказал табачник с Табачной улицы 18
Что сказал табачник с Табачной улицы 19
Что сказал табачник с Табачной улицы 20
Что сказал табачник с Табачной улицы 21
Все страницы

 

Румата захохотал и, глотая из кружки, пошел через грязь.

– То, что вы думаете про меня, – он вспомнил и бросил Рипату мешочек с монетами, – то, что вы думаете ночью в бессоннице, обливаясь потом, это правда, Рипат. – Он опять захохотал и пошел за угол к людям.

– А-а-а… – в грязи лежал пьяный, на которого он наступил.

– А-а-а… – орал за углом у залы для чистых Пампа. – Семь Серых обезьян за ужином…

Пампа бегал по луже, перьями на шлеме он почти задевал горящие плошки. И плошки, и огромная его фигура отражались в черной воде.

Неподалеку в воинственных, но ничего не значащих позах, поддерживали друг друга Тамэо и Сэра.

– Третьего дня в корчме на моей родовой земле… – Пампа запустил грязью в глубину зала для донов, – их было десять, нет, двадцать… И вся эта сволочь напилась из-за того, что поймала мозгляка-лекаря с собачьим именем Будах… Я, барон Пампа, один переколотил их всех. Крови было как в проливе. Они там до сих пор по болотам бегают…

На последних словах Румата как раз миновал сквозное жерло печки. За колеблющимся от жары воздухом, за высоким резным штакетником ужинала компания из семерых Серых офицеров – тяжелых, крупноплечих, с нашивками министерства охраны короны и длинными палашами между колен. Один, помоложе, с потным сведенным от бешенства лицом стоял, держа за хвост большую вяленую рыбину, очевидно, собираясь ее метнуть.

– Зачем-то вскочил… – Пампа повернул потное счастливое лицо к Румате. – Ему же не нужен нужник… Он же гадит в штаны… Ах, дуэль, ах, перчатка. Я дал серому дохляку перчатку, он с ней и убежал…

Пампа приплясывал от возбуждения, обрызгивая всех грязной водой из лужи. Потом вгрызся зубами в шнур, на котором болталась вторая боевая рукавица. В свете плошек белые крепкие зубы будто блеснули. Он оторвал перчатку и бросил туда – вроде бы в Серых, а на самом же деле в жерло печи. В раскаленных углях перчатка вдруг вспучилась и взорвалась.

В эту же секунду капитан Серых, по внешности бывший скотовод, взмахнул рукой из-под стола, и толстый короткий кинжал громко лязгнул по панцирю барона. Одновременно в шлем ударилась рыбина.

– Давно бы так, – возликовал Пампа.

Он поднял кинжал из лужи за кончик острия, брезгливо понюхал и туда же выбросил. Прижал указательные пальцы к шлему – не то, как рога, не то указывая направление для встречи с Серыми. И, мыча, запрыгал к входу в корчму.

Серые пошли параллельно, не прыгать же через высокий барьер.

Румата допил вино, сплюнул и тут же услышал колокольчик.

Это был Гур, пьяный, с завязанной шеей. В руке он держал подобранную брошенную в Пампу рыбину.

Они оба шли за Пампой. Позвякивали колокольчики.

– Чудная, – сказал Гур про рыбину, – а что… Помнишь, как читал Цурэн с галеры… Помнишь, он стоял иссиня-бледный от пьянства, вцепившись тонкими, не моими руками в ванты.

Гур хихикну и показал свои большие костлявые какие-то плоские ладони.

– Голос у него на ветру стал звонкий… Это ты успел вытащить его и сунуть на галеру в Ирукан… Вот от той бочки… Купи ее мне, а?!

Серые появились между тем в проеме и, выставив перед собой тяжелые палаши, построились у дверей полукругом. Сзади метнулся хозяин, накинув крюк на дверь в залу нечистой публики. Пампа вытворял что-то немыслимое. Поворачиваясь к Серым своим огромным задом, шлепал себя по ягодицам, изображая, как газы с ревом покидают организм, хрюкал свиньей, бросался в них грязью.

– Не сметь подходить ко мне вот так, – Румата больно наступил Гуру на ногу, – тебя просто отвезут в Веселую башню…

Отпустив ногу, поглядел в побледневшее лицо.

– И ты умрешь по дороге, потому что ты трус…

Пампа вдруг перестал кривляться, мгновенно прополоснул в луже руки и выдернул из-за плеча огромный, на полторы руки, меч. Серые, выставив клинки, одновременно по команде двинулись вперед полукругом. В воздухе раздался не то свист, не то шипение. Пампа вращал меч над головой. Казалось, еще усилие, и он поднимется над землей. Медленно переступая тяжелыми ногами, ставшими похожими на колонны, Пампа двинулся вперед.

На кхмерском жеребце Руматы подскакал Уно. Драка была ему неинтересна. Он бросил хозяину корчмы узелок и белые скатерти.

– Из чего вам есть мытое, – буркнул Уно Румате, он как всегда был недоволен, – и на стол стелить, чтобы заблевали… Болтают, ночью резня будет. Даже собаки не лают… Всех умников…

Уно встретил взгляд Руматы и запнулся.

– Ну, дохлая, – он шлепнул жеребца ладонью по уху и исчез, обдав всех грязью.

На протяжении всего разговора Серые безуспешно пытались атаковать, отскакивали, падали в грязь. Кто-то из них швырнул кинжал, однако равномерный скрип меча и медленное движение не прекращались.

Неожиданно Пампа подпрыгнул, будто его кольнули в зад, громко, как-то по-бабьи завизжал и с немыслимой скоростью рванул в какую-то одному ему ведомую атаку, размахивая теперь мечом, как дубиной. Он не колол, не резал, он был фантастически сметлив в этой драке. Он просто загонял Серых обратно в черную дыру входа, где палаш переставал быть оружием. Последнего раненного в зад и плечо он даже как-то вежливо пропустил, совершенно неожиданно влепив ему в последний момент сапогом в зад.

Румата забрал у Тамэо факел, отпил эсторского и захлюпал через грязь к Серым.

– Ладно, – сказал Румата, – бросайте оружие и уходите.

– Вот еще, – заорал Пампа, – пусть дерутся.

Он поднял меч и опять завертел им, убыстряя вращение.

– Без оружия мы не уйдем. Нам попадет, – угрюмо сообщил капитан Серых.

С леденящим визгом пролетел на вислозадой лошади Серый офицеришко. По-видимому, сам не выдержал своего подвига, упал и уполз в темноту.

– Ладно, клинки в ножны, руки за голову, уходите… Я буду держать барона…

– Как же мы уйдем? Он загораживает…

– И буду загораживать, – капризничал Пампа.

– Послушайте, барон, у вас меч для благородного боя. А как же тогда «не обнажай в тавернах»?!



 
Социальные закладки: